формирование воспитательной модели

Католический приход св. Екатерины Александрийской - В поисках воспитательной модели

Автор: Анна Гольдина

Книги, входящие в школьную программу, оказывают влияние на формирования мировоззрения целой страны.

В этом убежден американский психолог Эндри Вотчел. В своей книге «Битва за детство. Создание русского мифа» он рассматривает два варианта детства и, соответственно, педагогической политики родителей, распространенных в нашей стране. Заокеанский автор описывает модели воспитания, опираясь на произведения Толстого и Горького.

Трилогия Льва Николаевича «Детство, отрочество, юность» в наши дни читается как некая сказка про дворянский быт. Интересно, что во многом она так воспринималась и современниками писателя. Тем не менее, толстовское «Детство» породило целый пласт литературы, в которой с умилением рассказывалось о счастливом детстве среди полей и дубрав в окружении любящей челяди и домочадцев. То, что сам автор оценивал это произведение как весьма слабое, не интересовало его последователей. Тех, кому хотелось вспомнить «детства годы золотые» становилось все больше.

С мировоззренческой точки зрения «Детство», по мнению американского исследователя русской души, стало отправным моментом для создания определенной педагогической политики многих родителей. Они с удовольствием растили маленьких барчуков в тиши и уюте, окружая их иностранными педагогами и внимательными няньками. По мнению Ольги Ивановны Маховской, активно популяризирующей взгляд Эндри Вотчела, подобный стиль поведения стал возрождаться в России в постперестроечный период. Богатые семьи, живущие в прекрасных особняках с башенками, детей окружают няньками и боннами, дают им домашнее воспитание, которое потом абсолютно не вписывается в образовательные реалии российской средней школы.

Другим вариантом русского детства становиться «Детство» Максима Горького. Интересно, что Горький изначально писал свою книгу как бы в противовес Толстому. Мало того, Лев Николаевич «благословил» пролетарского писателя на сей нелегкий труд.

«Детство» Горького – это время страданий и лишений, из которых постепенно выкристаллизовывается новый человек, готовый строить светлое будущее. В школьных сочинениях советского времени выгодно было сравнивать Николеньку Толстого и Алешу Горького. Барчук явно проигрывал простолюдину, биография которого давала возможность написать о красоте нового человека, способного построить общество социальной справедливости.

Долгие годы множество советских семей воспитывало детей по схеме, обозначенной Горьким. Маленького человека растило общество, окружение. Родители же либо были вынуждены отдавать свое чадо в руки государства, поскольку не работать, даже в силу советского законодательства, не могли. Была и другая группа родителей, которые считали, что воспитать нормального человека может только коллектив, вне зависимости хорош он или плох. Став дедушками-бабушками, они, не дрогнув сердцем, выставляли своих внуков в детский сад, потому что так правильно, так делают все и только так можно создать порядочного члена общества. И совсем не важно, что данному ребенку такой подход не годиться. Сейчас мы можем наблюдать тупиковость «горьковского» пути. Масса семей, где нет никаких ценностей и нечего передать своим детям. Множество людей лишенных смысла жизни и не желающих строить не то, что будущее страны, даже свое собственное будущее.

Интересно, что «Детство» Горького, как описание времени, когда личности ребенка не уделяется особого внимания, когда ребенка воспринимают как некоего недочеловека, находит большое количество связей с западной литературой. Вспомним того же Диккенса. Есть продолжатели и среди современных российских писателей: Павел Санаев («Похороните меня за плинтусом») и Андрей Аствацатуров («Люди в голом», «Скунскамера»), которые воспринимаются как создатели некоего направления, описывающего детство как весьма тяжкую пору.

source